Смерть Тарелкина

9 июня состоялся первый показ Театральной лаборатории — режиссёрского эскиза «Смерть Тарелкина» в рамках четвёртого этапа цикла «Арт-пилоты» (2026) «В зеркале сцены. Русская классическая драматургия XIX-ХХ веков».

Представляют лабораторию ООГО «Российский фонд культуры» и Учреждение культуры Санкт-Петербургский театр имени Андрея Миронова.

Сегодня экспертное жюри и зрители смотрели режиссёрский эскиз Льва Северухина (выпускник ГИТИСа, мастерская Е. Каменьковича) и Стаса Шапкина (выпускник РГИСИ, мастерская С. Бызгу) — это был эскиз «Смерть Тарелкина» по пьесе А. Сухово-Кобылина.

Среди артистов, занятых в постановке — Филипп Чевычелов, Стас Шапкин, Егор Лесников. А также замечательный музыкант Дмитрий Меерцук.

В этот день среди экспертного жюри были театровед, кандидат искусствоведения Александр Платунов, режиссёр, актёр, театральный педагог, доцент Российского педагогического университета имени А.И. Герцена, художественный руководитель театра «Цурканиум» Юрий Цуркану, заслуженная артистка России, соучредитель театра «Комик-Трест» Наталья Фиссон, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств республики Бурятия, профессор РГИСИ, лауреат премии «Фигаро» Евгения Кириллова, мим, актёр театра «Лицедеи», лауреат премии «Фигаро» Анвар Либабов, заслуженная артистка России Нелли Попова, театральный критик Елена Вестергольм и заслуженный деятель искусств России, художественный руководитель-директор Санкт-Петербургского театра имени Андрея Миронова Влад Фурман.

Н. ФИССОН. Так как это близкий мне жанр, я, конечно, радовалась, как ребёнок. Думаю, что вам было очень тяжело приступить к созданию этого эскиза. Я не представляю, как можно «вскочить» вот так молниеносно в такой жанр.

Ф. ЧЕВЫЧЕЛОВ. Я первый раз в таком участвовал, первый раз.

Н. ФИССОН. У вас очень хорошо получилось, и вообще проделана потрясающая работа с материалом. Для меня, конечно, радостно увидеть режиссёров, которые так смело экспериментируют, которые пошли на такие решения, находки. Я не знаю, как это будет развиваться, куда выльется. Мне это было очень интересно, хотя вначале я опешила. Вы огромные молодцы. Я представляю, каково это совершить такой скачок! Я за подобные эксперименты.

А. ПЛАТУНОВ. Я хочу сказать, что здорово, что за эту пьесу взялись, потому что филологи, например, считают, что это самая совершенная в литературном отношении пьеса. Я однажды читал работу, где говорилось о «Смерти Тарелкина»: «Самое совершенное произведение, ни одного лишнего слова». А идёт она несоразмерно редко по отношению к качествам этой пьесы. Я её обожаю по-настоящему, и жалко, что она действительно редко идёт. То, что мы сегодня посмотрели, это здорово актёрски сыграно. С настроением, с азартом, с попаданием точно в стилистику этой пьесы. Я получил огромное удовольствие. Как у профессора, у меня вызывает тревогу, что получилось это сейчас всё шутовско и с элементами капустника. Я боюсь, а как серьёзная, страшная история будет возникать на этом смеховом фоне? Очень много смеха. Вообще, на комедиях люди должны смеяться, честно говоря, потому что у нас на афишах пишут «комедия», а народ сидит как будто чего-то проглотил. Мне интересно понять, во что это выльется, потому что я сейчас этого не понимаю, ведь можно всю пьесу сыграть, как бы оттуда ужас-то не ушёл. Играли – прямо молодцы! Это было очень хорошо. Не «заезженно», а свежо!

С. ШОЛОХОВ. Я разделяю мнение предыдущих ораторов, мне очень понравилось. Пьеса же написана в жанре траги-фарса, хотя стался один фарс, но он был чудесный. Так что мне совершенно безразлично, что исчезла трагедия.

А. ПЛАТУНОВ. Там на титульном листе написано «комедия-шутка», вообще-то.

С. ШОЛОХОВ. Ну, предположим. Во всяком случае, игра артистов меня восхитила. Особенно мне понравился Филипп Чевычелов. Особенно смешные были тексты про мошенников. И вообще такая инъекция современности была плодотворна. И то, что актёры обладают прекрасной пластикой – это тоже стоит оценить. Затем режиссёры придумали ещё разного рода шутки, вроде музыканта, это просто блеск; и сюжет с видео вставками. Это всё придаёт объём этой лёгкой, получившейся комедии. Я поздравляю режиссёров, актёров. Здесь, мне кажется, нужно поставить оценку пять по пятибалльной системе.

А. ЛИБАБОВ. Обычно минуте так на 20-й засыпаешь в театре, и всё. А тут сразу захватили внимание. Потрясающая буффонада. Если получится результат, публика будет ходить. И приём очень точно уловили, близка абсурдистская и браймовская школа. По форме это было великолепно, живо очень, мощная актёрская энергия, просто 99% актёрской работы – в эскизе. Осмысленная работа. На самом деле, нота трагизма может быть передана через монологи, исповеди. Касательно осовременивания хочу сказать, что сегодня во многих спектаклях чувствуется толика «стендапа». Поэтому хочется всё же и академизма в этом эксперименте, как у вас в одной из сцен была нота виолончели – по струне, по сердцу – чтобы вдруг при всём происходящем это резануло зрителя. Здесь вы работали как экспрессионисты, как художники, мазками по холсту. В общем, если вы найдёте здесь чувственное, человеческое это будет очень здорово. А в целом мне это близко в приёме, и актёры молодцы. Насколько это возможно за 10 репетиций освоить… Это очень большая работа. Первый день лаборатории – и такой хороший результат. Начало положено. Спасибо!

Н. ПОПОВА. Я тоже получила удовольствие от такого хулиганства и актёрского, и режиссёрского. Действительно, остался вопрос об этом «перевёртыше». Грубо говоря, вы подсадили зрителя на крючок, зритель получает эмоцию, смеётся, восхищается прекрасной работой. А что же делать с этим моментом в постановке, когда уже хочется исповедального, какой-то чистоты. Это, конечно, ваше решение, ваша фантазия о том, как это сделать. Мне кажется, в этом жанре вскоре устанешь, хотя и будет очень смешно, но захочется уже прийти к чему-то настоящему, сердечному, человеческому. А так – великолепно работали. Молодцы, правда, замечательно.

В. ФУРМАН. Во-первых, поздравляю с началом Театральной лаборатории, и с хорошим началом. Я поддерживаю, что тема академизма имеет место. Сейчас эскиз выглядит, как «дайджест» по пьесе. Если делать это полноценным спектаклем, сколько по времени он будет идти? Даже если без антракта, и работа будет двухчасовая – какой будет событийный ряд, сквозное действие? Я сейчас не жду ответа на этот вопрос, но если задумываться об этом как о полноценной работе, возникают такие мысли. Начнём с пролога, где оба героя сидят на сцене – Копылов и Тарелкин, они говорят по телефону. Но действие немного смазано – что это за приём? В каком они пространстве? Как они относятся друг к другу? Потом начинаются маски. Здесь у меня вопрос такой: у героя есть вот этот бутафорский нос, и с носом он Варравин. Потом они меняются масками. Тарелкин надел маску Копылова, значит, он уже – Копылов, а с париком – Тарелкин. А когда «Варравин» выходит в гусарском костюме, но в то же время и с носом, получается, что он «ряженый в ряженом». И я тогда не понимаю, а кто он? Как относиться? Здесь я за чистоту приёма. Может быть, если продумать аскетичный ход, тогда и возникнут трагические ноты отстранения. То же самое и в сцене о чиновниках. В целом, интересная история, живая получилась. Действительно, мы начали, как вихрь, очень живой спектакль, молодцы. Если доводить дальше, повторюсь, нужны вкрапления академической формы, которая бы позволяла поднять глубину пьесы.

Г. ФИЛАТОВА. Когда Анвар сказал, что здесь 99% актёрской работы – это абсолютно верно, хочется просто добавить, что ещё есть и 1% художника. И, видимо, это произведение «засветится», потому что сегодня, мне кажется, нужная такая постановка «театра абсурда» в мире ещё более абсурдном, в котором мы сейчас живём. Мне кажется, эта тема сейчас бьёт в десятку. Вы сделали очень много и по образам – нашли эти яркие символы. Особенно кошачьи лапки, конечно, тронули почему-то до глубины души. Спасибо большое, прямо огромное удовольствие получила.

Н. ФИССОН. Вы танцевальные, пластичные. Это нужно обязательно развивать, делать смелее.

А. ПЛАТУНОВ. Ещё Егору скажите, что он потрясающе двигается.

Г. ФИЛАТОВА. Но надо уже до абсурда доводить, чтобы камня на камне не осталось.

А. ПЛАТУНОВ. Короче, только одно предложение. Поставьте шедевр.

Н. ФИССОН. Заход уже есть, всё в порядке. И мне очень понравились эти видеорешения. Да, прямо в память Вадика Фиссона, потому что мы всё время снимали закулисье. Очень много хороших вещей в этом эскизе, близких.

В. ФУРМАН. Актёрские работы отличные. Нужно думать, как это могло бы быть, если поставить полноценный спектакль.

Н. ФИССОН. Я рада познакомиться с таким мышлением, такой хороший союз, когда режиссёр растворяется, что все видят только актёрскую работу, но не видят, как это рождалось режиссёрски. Мне кажется, это большой комплимент.