Гроза

Е. КИРИЛЛОВА. Интересно ещё раз посмотреть новый взгляд на вещи. Единственное, я не поняла, зачем нужен текст. Он сильно удлинил дело, без него гораздо быстрее бы развивался сюжет. Выморали бы текст и ничего бы не изменилось. Я сидела и думала: «Очень сериально». Можно смотреть первую серию такой «Грозы», потом вторую, третью. Для телевидения такое подойдет, можно посмотреть. Кому не хочется, можете не смотреть. Я всё время думала, а когда я нужна как зритель, как соучастник какого-то процесса восприятия. Даже ведь уличную сцену, если какую-то видишь, ты либо мимо проходишь, и ты там никто, а если тебя там что-то заволновало, ты хоть на секунду становишься соучастником того, что происходит. Прекрасно открылась вода, пересохшая Волга, уже всё стало понятно. А дальше началось разъяснение экспозиции. Длинное, на мой взгляд. Вы извините, но мне было скучно. Я не понимаю, почему я должна это смотреть? В чём я должна соучаствовать? Ведь мы соучаствуем тогда, когда какие-то похожие процессы были в нашей жизни, или они наблюдаемы, или они вспоминаемы. Но при всём при этом, если возникает кусочек жизни, то там такое бормотание, которого не бывает в жизни. В жизни люди говорят и мы каким-то образом реагируем на то, как люди говорят. У нас есть и восприятие говорения, и какое-то ощущение от говорения, из которого понятно, какое к этому мы имеем отношение. И у нас есть ещё желание отклика какого-то определённого, даже если мы молчим. Я не могу сказать, что я очень критический зритель, я очень легко поддающийся зритель тому, что показывают. И я рада бы куда-нибудь включиться, но включалась очень редко. Я начинаю немножечко понимать этого самого мужа. Я имею необходимость как зритель и возможность хотя бы как-то к этому отнестись, что этот другой человек становится мне интересен. Я не очень поняла героиню (Полины Маликовой), потому что она пустая совершенно, причем она один раз пустая, второй раз пустая, третий раз пустая, четвёртый раз пустая, пятый раз. Почему это всё должно повторяться? В итоге это становится сценами из больницы. Где довольно понятный диагноз — неизлечимая неврастения. Там нет подлинного чувства, ни насколько. То ли она под кайфом или выпила лишнего. Если там была задумка сделать жизнь и быт людей, которые уже от избытка всего не знают, чего хотеть, тогда должно быть начало и нарастание чего-то. Должно быть какое-то движение смысла, движение должно было случиться! А я не могла включиться в говорение, потому что это всё было очень тихо, невнятно. Я понимала только какие-то кусочки у Кабанихи, например. То, что в её линии вдруг возникает, я понимаю, что это могло быть — такая степень ревности к своему сыну. Но, а потом раз — и опять просто кусок болтовни. Вышел, значит, Дикой. Долгое время что-то себе бормочет под нос, очень однотонно. Никогда люди не говорят однотонно, они всё равно с чего-то начинают, куда-то ведут, фразу даже куда-то ведут. И у каждого из нас есть свой тембр. Мы его не прячем, он у нас есть. А здесь какое-то нарочитое удаление тембра. Это всё равно, что прийти на концерт оркестровый, где каждый инструмент не настроен. И при этом, работа-то проделана большая, и за очень короткий срок. И она, мне кажется, могла бы случиться, если бы была продумана. В плане постановочной части там много всего, а говорение-то куда делось? А это ведь огромный пласт восприятия, и огромный резервуар жизни. Здесь для меня большая загадка. Если обсуждающие будут другого мнения, мне будет это интересно послушать.

С. ШОЛОХОВ. Я, наверное, какой-то особенный зритель, потому что мне совершенно не обязательно включаться. Я могу смотреть отстранённо на происходящее на сцене. И смотреть этот спектакль мне было интересно. То есть практически мне ни разу не было скучно, даже тогда, когда что-то мне категорически не нравилось. Одно другому совершенно не мешает. Даже неудачные места вызывали у меня интерес. К примеру, я мог задаться вопросом: «А как это могло так случиться, что здесь придумали такой бессмысленный приём, такое бессмысленное оживление действия?». Потому что он (приём) и нелогичен, и он не придаёт никакого импульса развитию действия. Разве что камень, который фигурирует в финале и даже не один, а несколько, они что-то символизируют. А то, что происходит на экране с высохшим, только не Волгой, а Каспийским морем, по-моему…

Э. МИТРОФАН. Это не Каспийское море, это просто искусственный интеллект.

С. ШОЛОХОВ. Тем более. Искусственный интеллект символизирует высохшую душу героини (?). Мне показалось, что это как-то не очень, удачно. Все эти видеоизображения тоже мне показались достаточно эклектичными и никаким образом не способствующие действию. На столе вдруг появляются тарелки, потом тарелки вдруг исчезают. При этом, это что — имитация, что они как бы находятся за обедом или ужином. Какое это имеет значение? Всё время режиссёр придумывает какие-то приспособления к действию, которое ему кажется страшным. И ему страшно, что действие будет статичным, то есть его не будет. И он всё время придумывает какие-то нелепости для того, чтобы оживить происходящее. Но есть и удача. Вот, например, Кабаниха. Я никогда не думал, что прекрасная Нелли, которую всегда вижу такой улыбающейся, такой благожелательной, вдруг оказалась способна на такие краски. Откуда они взялись? Создан, на мой взгляд, совершенный образ. И вот линия с сыном и с невесткой — по-моему, получилось замечательно. То есть, мне даже кажется, что это не благодаря режиссёру, а вопреки. Но благодаря режиссёру были какие-то находки. Вот мне Фиклуша (Фёкла) очень понравилась с немой речью. Я бы не ставил на этом спектакле крестик. Я бы поставил на нём восклицательный знак или точнее, не восклицательный знак, а многоточие, потому что, мне кажется, над ним надо работать и работать. То есть как-то порезать его. Какие-то бессмысленные вещи надо делать строго, или даже от них просто надо избавиться.

А. ПЛАТУНОВ. Понимаете, суть лаборатории в том, что на каждом этапе происходит некий отбор. Это же лаборатория и есть. Лаборатория — это опыт, который может быть удачным и неудачным. И опять же, на разных этапах происходит подбор каких-то ингредиентов, подбор удачный может быть, а смешение неудачным. И поэтому эти этапы: отбор заявки, сама идея, а потом самовоплощение — это разные этапы, и они могут быть и удачные, и могут быть неудачные. Это вступление. А второе вступление. Настя (Квитко) не даст соврать, как я люблю Островского. Это, конечно же, мешает. Когда режиссёр начинает борьбу с автором, с Островским, у меня это вызывает удивление, честно говоря. Удивление! Чего говорить-то? Сотрудничать надо, да? Почитайте внимательно, это же великая пьеса, одна из двух главных русских пьес. Две главные пьесы русские: «Ревизор» и «Гроза». Самые главные пьесы. Вы спросите: «А Чехов?». Ну какой Чехов!? Посмотрите вокруг. Чехова ещё заслужить надо. Гоголь да Островский. Вот это — мы! И поэтому, если мы отказываемся от того, что заложено Островским, со всеми идеями «тёмного царства», социальной тематикой и прочим, и вводим фрейдистский подход... Слушайте, тогда дайте мне фрейдизм по полной. Вы тут символов накидали со речками высохшими... Тогда это совершенно на другом уровне надо играть, это проникновение глубины. Тогда панпсихея должна быть. А Островский-то сопротивляется этому. Поэтому Дикому (Н. Дик в роли Дикого) и надо заболтать весь текст, чтобы его не слышно было, потому что иначе текст будет сопротивляться, потому что про другое герой там говорит. Это редкий случай, и впервые за два года лаборатории мне кажется, что это ошибка. Это неудача, мне кажется. При том, что я-то ждал этого эскиза, ведь как раз такая интересная команда собралась. Полине (Маликовой) даже в БДТ не дают Катерину сыграть, а тут — пожалуйста. Это же здорово, да? Я шучу. То есть команда интересная. Но. Особенно, когда речь идёт о всяких фактических вещах, тогда на сцене должно быть всё жёстко-жёстко построено, чтобы я чётко понимал, кто как к кому относится. На кой черт тебе сдался этот Борис? Слушай, Тихон лучше. Зачем тебе Борис? Возникает у меня как у зрителя вопрос. Тихон-то лучше. Опять же, а чего так спорить-то? Мне кажется, что там такая мамаша, что она всё хорошо понимает. Она такая женщина... Кабаниха должна понимать Катерину. А почему? Это не просчитано. Вот это то, о чём говорил Сергей (Шолохов), когда есть фокусы, есть эффекты придуманные — камни, экран и прочее. А эта вся суть — просто пробалтывается. Вся эта психологическая связь очень сложная. Она в целом обозначена, но нет там этой игры, поэтому отстранение возникает. Меня не затягивает. Не затягивает, потому что там какие-то свои не очень ясные отношения между героями. И вся эта тема с двойничеством, с раздвоением, которое возникает в сознании Катерины — можно эскиз из этой пьесы сделать? Ну, конечно, можно. Потому что Островский мир создает целый? Давайте его тогда порежем и эту тему выделим. Можно? Можно. Но только не сделаем. Такое ощущение, да? Я не вижу единого стиля режиссёрского. У меня такое ощущение, что здесь взяли немножко от этого, здесь немножко от этого. И всё, энергетика потеряна. В этой пьесе, в которой всё зацеплено… Слово сказано — зацепляет. Раз зацепляет, два зацепляет. А здесь не зацепляет. Потому что на слово наплевали, а замену ему вообще-то не нашли достойную. Всё это очень поверхностно, честно говоря, про высохшее русло, например. Ребят, это всё уже затаскано, все эти ассоциации затасканы. Если вы так уж хотите оригинальный взгляд на пьесу, давайте тогда, пожалуйста, оригинальные изобразительные средства придумывайте! Пока я согласен с Сергеем. Пока абсолютно понятная роль — это то, что Неля играет. Вот её женщину я понимаю, почему она такая. По взглядам её, это я понимаю.

И Фёкла. Эффект лучше от этой роли, по сравнению с другими, потому что она молчит. Но с остальными-то непонятно. Вот я смотрю на Полину, красавицу Полину. Что это ты бесишься? Ну, купи себе ещё одну побрякушку, да успокойся. Так она же других чувств не вызывает, эта Катерина. Купит себе ещё что-нибудь и забудет. А я кому должен сопереживать в данной ситуации? Пока, честно говоря, мне больше всех жаль было Кабаниху. Нормальный дом, нормальная женщина, все одеты, все сыты. А тут приходит эта Катерина. Нет, нам тут воду мутить не надо, вообще она (Катерина) наш дом разрушает. То есть Кабаниха сочувствие вызывает. А Катерина не вызывает.
Потому что я вообще не понимаю, чего ей надо? Я понимаю, что здесь режиссёр может придумать всё, что угодно. Только вы на площадке докажите, пожалуйста, стоя на земле, что ваша идея стоит на этой площадке, а не витает где-то в голове. А на площадке происходит совершенно другое. И это не сильно интересно, я бы сказал. Вот про сериал вы говорили. Но в сериале же другая история. Мне ещё 25 серий потом будут доказывать, и в конце концов докажут, что она его любит и прочее. А здесь нет 25 серий. Доказывайте сейчас, пожалуйста. Не доказывает. Ну, не может быть так, да? Что у меня из всех впечатлений — один ответ и девять вопросов по поводу происходящего. Так не может быть. Всё-таки я понимаю, что театр — не место, где отвечают на вопросы, но хотя бы толкают в эту сторону. Я здесь не понимаю, что за историю мне хотят рассказать, или если то, что про что мне рассказывают, мне это не интересно.

Г. ФИЛАТОВА. Я хочу выступить в защиту Эстер. Мне как человеку, воспринимающему глазами и интуицией… Я могу согласиться с тем, что в каждом вашем слове есть правда, и нужно дотягивать одно, второе, третье и прочее. Но это эскиз. Это лаборатория, это набросанный эскиз и видение этого спектакля, набросанное для нас для того, чтобы мы могли сказать своё мнение, и человек мог развить его в том или ином русле. Мне понравилось. Я бы только назвала это, наверное, не впрямую «Гроза», потому что вы сразу же думаете, что человек взял пьесу Островского и он не имеет права никак от неё отступить. Здесь, наверное, какая-то средняя климатическая температура по России. Для меня это какая-то вереница снов, вереница образов, такая идиллия жизни: лето, теннис… Действительно, со стороны всегда кажется, что уклад жизни какого-нибудь отдельно взятого в России региона — идеальный. Кое-где в эскизе мне мешало излишнее количество видео и картинок, а какие-то картинки были даже библейские. Когда летел ангел, проём с озером — это тоже все отметили. Ангел летел в небе — эту картинку тоже отбросили в некий «кукольный дом», где тоже всё идеально, где каждый играет свою роль. И эта бедная загнанная девушка показывает, что она, в общем-то, кукла. Для меня развитие страсти тоже не произошло. Я не поняла немножко, любовь эта почему случилась? Но мне кажется, это впереди ещё всё. Это же такой набросок, ещё ненащупано. Лишней показалась чрезмерная материализация с землёй. В этом спектакле с очень лаконичными картинками такая материализация прямая не нужна. Нужно найти переворот, когда вы показываете идиллию. Когда они все превращаются: кто в куклу, кто замирает. Нужно найти переворот от этого сознания в реальную жизнь. Как, почему? Пока это непонятно. Вы пока показали два этих хода, они друг с другом пока не задружились. Наверное, это должна быть резкая смена срезов сознания, срезов существования этой идеальной жизни этого городка. Но вообще меня втянуло. Я смотрела с большим удовольствием. Мне кажется, что я почувствовала какую-то музыку. У этого произведения есть какой-то свой ритм, своя музыка, и её надо просто развить.

В. ФУРМАН. Хорошо, что лаборатория вызывает такие честные обсуждения и споры. Вообще цель лаборатории — это попытка чего-то нового. И мы тогда ещё отметили тенденцию, что и актёры хотят играть в чём-то другом, что-то по-другому делать. И режиссёры хотят ставить не так, как принято. Смотрите, здесь прозвучали фамилии Крымова, Богомолова, Васильева — Эстер училась у них. Что касается, когда «говорят тихо». Я вспомнил Богомолова, когда здесь делали ещё «Одиссею», когда Петя Семак говорил, и только первые три ряда могли услышать всё, что они говорили. А Коля (Николай Дик) как это сделал, мне понравилось. То, что ты сделал так тихо, это дорогого стоит. Может быть, здесь заложено как раз, что зритель не должен это услышать. Посмотрите, как он работает «Таланты и поклонники». Вот это (в эскизе) мне ближе, поверь, поэтому я за тобой следил здесь. Молодец, спасибо. И Полина, я так наслаждался — какая эффектная! Нелли я не буду хвалить, тут уже есть кому сказать. Итак, друзья мои, если идёт такое осовременивание, если по-богомоловски подходить, то надо обострять. Обострять патологию взаимоотношений и выстёбывать острее. Надо острее показывать эту клинику. Здесь у Эстер есть броски от одного режиссёрского языка к другому. Это такой микс. Но я бы так же, как Сергей (Шолохов), поставил многоточие, потому что есть здесь определённый стиль. Есть какие-то претензии, попытки стиля, попытки показать свой какой-то язык. Когда мы с тобой обсуждали этот эскиз, когда ты сказала какой у тебя замысел, я спросил тогда, помнишь, как же она (Кабаниха) покончит с собой? Такая дама, такая героиня — как бы к этому подвести? Когда у неё начинается неврастения, психоз, когда она доводит себя до этого, то в таком состоянии, конечно, можно себе напридумывать роман, которого нет, и покончить с собой. Этот момент всё ещё требует работы, и тогда лучше обозначить, что это эскиз «по мотивам». По мотивам — от чего-то оттолкнулись и посмотрели, как в нашем уродливом мире эта тема поворачивается каким-то другим углом.

Е. КИРИЛЛОВА. Можно в названии оставить «Грозу», только поставить после этого два вопросительных знака.

А. ПЛАТУНОВ. Или взять другую пьесу, которая об этом же написана.

С. ШОЛОХОВ. Гроза получилась, но исчез луч света.

Э. МИТРОФАН. Да, по поводу речи и текста я согласна. Я думаю, мы ещё в процессе. Я не считаю ошибкой, что я взяла этот материал, это не может быть ошибкой. Это наоборот, очень плодотворный диалог, за который я очень благодарна. Это действительно смелый набросок моего взгляда — иностранной молодой женщины, которая размышляет по поводу русской классики. Мне кажется, это тоже важно. По поводу того, что тихо и не слышно, просто у нас очень ограниченное время встречи, и, может быть, я взяла слишком большой кусок. Как будто в этом могло бы быть другое размышление. Мне очень интересна ваша точка зрения, потому что я тоже, естественно, столько лет учась в наилучших театральных университетах мира, читала очень большое количество литературы по поводу этой пьесы, в том числе. И я думаю, как человек молодой, что всё, что я увидела в этом материале, там это есть. Я не вижу противоречия и мне наоборот интересно вступить в диалог с этими противоречиями. Я не считаю, что современный человек, который так живёт (так, как я показала), что он обязательно лишён луча света. Да, может быть, я не открыла именно — я имею в виду постановочно — створки её души, где именно находится луч света. Я считаю, что луч света не находится не в иконе, не в свече, он в чём-то другом. Если честно, я в поиске. Я сама задаю себе вопрос: где же этот луч света? Он же должен быть в какой-то искренней истинной любви?

А. ПЛАТУНОВ. Точно. Абсолютно точно. Но она у вас не любит. Она же не любит ни того, ни другого. И правильно делает, что их любить-то? Посмотрите на неё и на них. Конечно.

Э. МИТРОФАН. Для меня очень ценны ваши замечания, потому что когда идёшь по пути жизненному, пути молодого режиссёра, и на самом деле редко когда попадаются специалисты такого высокого уровня, с которыми можно вступить в какой-то обоснованный диалог, очень часто есть другого рода замечания. Я благодарна вам, что вы мне прямо говорите и чисто по делу, это мне очень сильно помогает, потому что я свою душу не могу гнуть в историческую сторону.

П. МАЛИКОВА. Я первый раз в жизни участвовала в лаборатории. Не знаю, когда-нибудь ещё решусь ли, но дело не в этом. Мне понравилось качество восприятия. Вас так всех интересно слушать. Для Эстер это огромный путь, она внесла свою идею, что не получилось — другой вопрос. Мы все были честны перед друг другом. Спасибо за то, что меня позвали. Чудесная актёрская компания и каким-то чудом за эти десять дней удалось сделать эскиз. Эти десять дней в итоге оказались для меня особенными. 

В. ФУРМАН. Спасибо вам. Я очень благодарен нашим артистам, действительно, лучшим, что соглашаются участвовать в работе ради творчества, ради драматического искусства, чтобы что-то попробовать новое и поддержать режиссёров, участников лаборатории. Это дорого стоит, на самом деле, потому что вы работали на площадке честно, и вы эту задачу, поставленную вам, пытались выполнить, это видно. Приятно на это смотреть, это большое удовольствие. Спасибо и за неравнодушное обсуждение экспертному жюри.