Дневник Сатаны

А. ПЛАТУНОВ. Мы уже третий день смотрим спектакли. Потрясающе сыгранные вещи. Учитывая короткий срок подготовки этого эскиза, то, что актёры делают — мне даже выбрать сложно кого-нибудь, потому что все классно работают. Самым интересным мне показался Сатана. Конечно, наши артисты уже доказали, что любой бред могут сыграть, который режиссёры придумали, да? Любой обыграют. Мы три совершенно разные манеры видим в течение трёх дней, всё берут. Это, конечно, поражает. Но мне же хочется думать о зрителях. Я же их представитель. И я хочу понять, что зритель получит из этого действия? Как он это поймёт? И, конечно, самая большая проблема этого спектакля — очень интересно придуманного, с вкусными мелочами, с жизнью на сцене, натуральной, когда не изображают что-либо, а живут здесь и сейчас — всё это в спектакле есть, энергетика мощнейшая. Но Андреев пропадает. Он здесь мимоходом схвачен, как намётка на сюжет. И это мне обидно, потому что он большой писатель. Мы должны... У нас так бедно с литературой сейчас, что мы вообще не можем выкидывать всё это. Мы права не имеем, потому что мы бедные. Что нам оставили эти люди, то у нас на сегодняшний день и есть. Всю литературу советского времени можно вычеркнуть и даже не упоминать. За исключением пьес. Зрителю всё-таки надо давать представление о первоисточнике. Каким образом? Это не моя проблема, это проблема режиссёра, потому что, когда мы не держим зрителя, а зрители же — это нормальные люди, понимаете? Они приходят в театр, чтобы им историю какую-то рассказали, они не приходят, чтобы им крышу повернули, у них даже задачи такой нет, когда отправляются в театр. История здесь теряется. И раз она теряется, интрига сама, движение интриги, то понятно, что провисает в середине. А почему? Так вы же всё в начале сказали. Все сюжеты обозначили. Я опять говорю про простого зрителя. Я-то могу эстетствовать и сравнивать с предыдущими спектаклями Муромцева. Это моя работа. Ромины спектакли предыдущие я очень высоко оценивал. Но мне кажется, что одним способом разную драматургию не взять, где Мамлееву идёт, у Андреева этого недостаточно. А произведение — совершенно другой материал. А если материал другой, значит и задачи другие ставятся. Иначе зачем его брать? Вот, что я сегодня думаю про эту, как мне кажется, очень интересную, прекрасно сыгранную, но достаточно спорную работу.

Н. ФИССОН. Друзья мои, я не берусь это обсуждать. Скажу только, что мне очень понравилось. Для меня это абсолютно свой какой-то театр, свой язык, такой «театр разрушения». Я не представляю, как вы за короткий срок смогли это сделать, сделать потрясающие актёрские работы. Я понимаю, что это сложная для меня эстетика, где характерные люди были нехарактерными. И наоборот, великолепные работы по уровню характерности. Как это всё «измысленно»… Я вообще не понимаю, сколько вы репетировали и как это вообще составилось. С другой стороны, это же сырая работа, поэтому я не считаю, что могу предъявлять такие требования, как будто это премьера. Это же не премьера, это заявка, это лаборатория-показ. И где-то были потери, например, в финале, но я понимаю, что здесь есть моменты и импровизации. Интересно, что актёры здесь — это разные «компании» людей, если я правильно понимаю. То есть кто-то в этой эстетике был уже давно, а кто-то с ней вообще впервые взаимодействует. У этого эскиза есть потенциал абсолютно. Я это увидела чётко. После просмотра меня посетило чувство какого-то открытия, чего-то совершенно нового. Мне захотелось сходить на другие спектакли Романа.

Г. ФИЛАТОВА. Я могу сказать коротко. Я очень свежо прочитала Андреева, и шла с внутренним своим создавшимся ощущением. Честно сказать, в этом эскизе для меня пока эстетики Андреева не случилось. Хотя идеи мне все были ясны, все понятны, но меня «не вели» по этому спектаклю. Здесь вы сразу всё раскрыли, карты все — свои идеи, образы и символы. Кстати, из символов получился мощный набор. Теперь бы с ним ещё правильно разобраться. Расплести всё это по тональностям.

Н. ПОПОВА. Спасибо вам за серьёзную, большую работу. Мне так понравился первый этюд, где вы что-то лепите, создаёте, в этом есть какая-то магия. А потом пошло разрушение — эти звуки, битьё, ломание, это правда очень сильно давит. Ты понимаешь... Куда тебя, грубо говоря, толкают. Где всё чернушное, разрушительное. К сожалению, я не подключилась, и согласна с Александром, что где-то в середине я  поплыла, я стала думать о своём. Я уже привыкла к этим звукам, не было истории, интриги. Как-то всё сразу случилось, очень рублено. Что касается актёрских работ, хочу сказать, что ребята молодцы.

В. ФУРМАН. Отличные актёрские работы. Миша Драгунов очень порадовал, я его таким не видел никогда. Мне кажется, что у него здесь появилась творческая свобода. Прекрасная потусторонняя пара Анвара и Рады. Потрясающий и настоящий Сатана. Я увидел, что у молодых артистов есть высокая потребность что-то сделать по-другому, желание иначе сыграть, участвовать в каких-то таких нестандартных вещах. То, что это всё происходит, это заслуга режиссёра. С Толиком Праудиным мы знакомы, и хотя я видел немного его работ, но тенденции ощутимы. Что касается провиса в середине, самое главное здесь: по сквозному действию выстроить борьбу, чтобы зрителю было интересно следить за развитием. Здесь довольно скудный событийный ряд, но если делать его последовательно, требуется драматургический ход. Речь именно о драматургии, потому что в эскизе есть хорошие куски. Я вас поздравляю с такой честной работой, хорошей, интересной.

Е. КИРИЛЛОВА. Менее убедительно для меня прозвучал «Дневник Сатаны» Андреева. Очень мало какого-то живого начала, но очень много слов. И вот это рождение повода для произнесения какого-то слова, какого-то суждения... Здесь процесс восприятия требует больших усилий, потому что никто друг друга из героев не слушает и не слышит. Хочется же невольно на ком-то остановить внимание и взгляда, и слуха, и понять, что там происходит. А темп всего эскиза ни на что не переключается. Всё это можно замедлить, сесть за стол, понять, чего герои хотят, в чём у них несостыковка друг с другом или состыковка? Они все в одной теме или каждый в своей? В какой взаимосвязи они существуют? Есть какие-то живые куски. Но если прояснить остальные вопросы, может быть, эта проба могла бы завершиться созданием спектакля.

Ю. ЦУРКАНУ. Понятно, сюжет чрезвычайно прост, мы знаем, что эта история не дописана Леонидом Андреевым. Тем не менее сюжет соскучившегося Сатаны, который вдруг покидает свой ад, спускается на землю и убеждается в том, что человек ещё то существо... Сам строй спектакля, способ существования артистов, их взаимоотношения не предполагают главного исследовательского глаза, открытия обстоятельств человеческой жизни. Самое главное, эскиз не провоцирует меня к желанию смотреть на эту историю глазами Сатаны. А это чрезвычайно важно — открытие человеческого содержания восприятия этого существа. И самый главный ракурсный контекст существования артистов в таком эксцентричном режиме, не очень обязательном, достаточно суетливом, вне природы узнаваемости обстоятельств, лишил меня этой возможности. Поэтому я, к сожалению, не подобрался к пониманию того, что происходит передо мной.