«Он любил талантливых людей, и они к нему тянулись. Я видел, с каким уважением и восторгом Андрей относился к проявлению дарования у кого-либо, он воспринимал это как общую радость, подаренную миру, он абсолютно не был завистлив», – 16 августа, в День памяти Андрея Миронова, мы вспоминаем выдающиеся роли артиста и истории, связанные с ним, из книги Р.Д. Фурманова об Андрее Миронове.
«Лёгкость, с которой передвигался молодой актёр по сцене, действительно поражала. В его глубоко органичном чувстве сценического пространства было что-то завораживающее. Стоило ему появиться на сцене, и зритель уже не мог отвести от него глаз. Его, если можно так выразиться, сверхъестественная естественность накладывалась на тщательно отработанную пластику, на стремительное и непринуждённое изящество каждого движения. Это было что-то близкое к балету», – писала искусствовед А.В. Вислова.
«В середине 60-х во время гастролей нашего театра в Москве мы бегали в Сатиру „на Андрея Миронова“. Его Жадов нас покорил», – писал Владислав Стржельчик.
Анатолий Эфрос писал о Миронове: «Есть такое понятие в кино – типаж. В данном случае оно не имело никакого значения, потому что Андрей Миронов – никак не типажный актёр. В нём есть мягкость, есть фактура пластилина, которая, на мой взгляд, очень заманчива и в кино, и в театре, особенно когда изнутри актёрская природа освещена умом. Миронов может лепить из себя многое».
«Это был 1978 год. Андрей с детских лет часто бывал в Ленинграде – с родителями на гастролях, а позже – съёмки на Ленфильме, гастроли Московского театра сатиры, концерты. Поэтому в Ленинграде у Андрея было очень много друзей, которых он любил, следил за их судьбой, всегда хотел видеть. Он любил талантливых людей, и они к нему тянулись. Я видел, с каким уважением и восторгом Андрей относился к проявлению дарования у кого-либо, он воспринимал это как общую радость, подаренную миру, он абсолютно не был завистлив. А надо сказать, что эта черта – актёрская зависть – свойственна многим актёрам, в той или иной степени.
Андрей обладал ещё одним свойством, необходимым в дружбе, – он был верен своим привязанностям; когда он приезжал в Ленинград, у него почему-то всегда находилось время и место в разговоре выспросить про всех близких ему людей. Как самочувствие? Как? Как? Это его душевно беспокоило.
Однажды мы ехали с ним в поезде, и он увидел, что в этом же вагоне возвращается с зарубежных гастролей Юрий Темирканов, которого в семье Миронова очень любили и ценили как музыканта. Андрей познакомился с Юрием Хатуевичем, и с тех пор их связывала крепкая многолетняя дружба. Когда случались паузы в работе, Андрей приезжал в Кировский театр послушать “Евгения Онегина” и “Пиковую даму” и всегда радовался успехам своего друга.
Приезжая в Ленинград, стремился попасть на спектакли в БДТ, очень любил этот театр, очень любил и восхищался Стржельчиком, Алисой Фрейндлих, Олегом Басилашвили, Евгением Лебедевым. Обожал Вадима Медведева, а меня стал называть “Рубздилкой”, как и Вадим. С трепетной любовью относился к Николаю Симонову и часто расспрашивал меня о нём».
This browser does not support the video element.